Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

тут такие новости, что не грех и старое вспомнить:

ПРО КОРОНАВИРУС

Далеко, в загадочной Ухани, от Большой Стены наискосок, в нестерилизованной лохани плавал незаметный вирусок. Вирус - это мелкая частица, нет ни оболочки, ни ядра, но и он, естественно, стремится выбраться из грязного ведра. Здесь, в коммунистическом Китае, больше миллиарда человек трудится, тихонечко мечтая совершить когда-нибудь побег. Хоть куда, хоть чучелом, хоть тушкой, хоть в Россию, хоть в Туркменистан, хоть в Европу - просто потому что тянет к незаполненным местам. А в Ухани - до хера народу, производят свой китайский хлам. Вирус очень хочет на свободу - в этом весь его нехитрый план.

И благодаря летучей мыши, пьющей из помойного ведра, этот вирус на свободу вышел, и пошла смертельная игра. Даже вирус понимает крепко, что большим и трудным будет путь: весь Китай - одна большая клетка, здесь ему ни охнуть, ни вздохнуть. Карантин, мобильные больницы, иглотерапевтов до хрена - если он не свалит заграницу, то наступит вирусу хана. Провести всю жизнь в родной Ухани - жалкая, никчёмная стезя. Ведь не зря же клетки разбухали, от одной к другой меня везя?! Ведь не зря огромный скоплен опыт, я же просто вирусный король! Надо бы добраться до Европы и устроить там свою гастроль!

Вирус - это опытный троянец, никакой ему преграды нет, и уже какой-то итальянец, кашляя, садится в бизнес-джет. В пиджаке Бриони (мэйд ин чина), в итальянских якобы туфлях этот представительный мужчина вышел в Риме в кашле и соплях. Но к врачам не обратился сразу, итальянец - что с него возьмёшь, и пошла косить людей зараза - стариков, детей и молодёжь.

Лучше быть здоровым и богатым, чем ущербным, бедным и больным. Вирус начал рваться к депутатам, президентам или их родным. Нужен исключительный носитель - крепкий телом, духом и умом. В идеальном случае - правитель, лучше поселиться в нём самом. Начиная с этого этапа вирус вёл подбор достойных тел. В Ватикане был какой-то папа, вирус и смотреть не захотел. Старенький, и так на ладан дышит, двинет кони в случае чего, можно было оставаться в мыши - никакого толку от него. Ищет тело вредная зараза, как и все болезни испокон. Даже влез вовнутрь принца Чарльза - там одна овсянка и бекон. Вирус по самой своей природе не желает жить на островах, Борис Джонсон тоже непригоден - тьфу, сплошное смузи и трава.

Только где-то под полярным кругом, там, где климат более суров, он обзавестись мечтает другом, - тем что даст и стол ему и кров. Вирус знает: должен быть хозяин, что ещё протянет много лет, тот кто духом смел и несгибаем, у кого других инфекций нет. Кто давно находится у власти, мантией и скипетром пропах, значит, - вирус будет к ней причастен, и корона будет при делах. Лучше тела нет на свете целом, крепче нет на свете головы, но и вирус- он не пальцем делан, он уже добрался до Москвы. Путь его был чрезвычайно труден, чуть не поплатился головой, но в конце пути сияет Путин - вечно правый и всегда живой.
promo chmyrnovich december 24, 2004 16:37 89
Buy for 100 tokens
Эта рождественская история произошла ровно семь лет назад. Я, cerf и его на тот момент жена собирались покинуть первый Гуманитарный Корпус и выкушать бутылочку «Арбатского» вина – оно не имело конкурентов по соотношению цена-качество. На часах было уже 8 часов вечера, как вдруг к нам…

(no subject)

антипрививочник валера
легко переносил ковид
и тут в ребро ему холера
ну без обид

***
все гармонирует в олеге
характер юмор интеллект
стиль привлекательность и деньги
их нет

***
Предсмертный стон, зубовный скрежет,
И женский плач, и детский писк
Его привычный слух не режет –
Абрам Семёнович – дантист.

(no subject)

когда из-за ковидных осложнений
на четверть был желудок поврежден,
на аппарат искусственных пельменей
был срочно пациент переведен!

На бульваре

Как в такую можно не влюбиться?! -
Вот она ступает на бульвар,
На её роскошной ягодице -
Свежий, необласканный куар.

Может быть, идёт она из школы,
И желтеет в солнечном луче
После неумелого укола
Гематома на её плече.

Вот она идёт по тротуару,
Волосы колышатся, как рожь,
Взгляды все прикованы к куару -
Боже, до чего же он хорош!

Сделала она укол вторичный,
И теперь меня к себе манит
На упругой мышце ягодичной
Скромный черно-белый лабиринт.

Нам бы с ней по кабакам и барам,
По верандам порезвиться всласть!
Мне б хотелось с ней совпасть куаром
И антителами бы совпасть!

Супер-пупер! Супер-мега-гипер!
Слов не нахожу я, господа!
А немодный, позабытый триппер -
Это, братцы, - просто ерунда!

(no subject)

у программиста сундукова
в жару расплавились мозги
теперь он в шапочку закован
с фольги

***
пока успехи медицины
не слишком убеждают нас
есть у сантехника вакцины
запас

***
дизайнера кололи в руку
но анатомия хитра
вообще сидеть не может сцуко
с утра

14-го числа весеннего месяца нисана

- Так вот, Владимир Владимирович, - продолжил Дмитрий Сергеевич Песков — берлинский пациент, по... - пресс-секретарь закхекал — по нашим данным, чувствует себя удовлетворительно.
- Удовлетворительно для кого? - уточнил Владимир Владимирович и присутствующие засмеялись.

Дмитрий Сергеевич нарисовал в воздухе круг рукой:
- Ну, вообще, так сказать... Удовлетворительно. Удовлетворительно — это почти хорошо. Содержится в Покрове. Требует Коран.
- Коран?! - изумился Владимир Владимирович. - В Покрове?!
- Теракт затевает — весомо заявил Виктор Васильевич Золотов, сидевший справа от президента, и сжал кулак. - Исламист поганый!

Дмитрий Сергеевич сверился с документами в красной папке с двуглавым орлом.
- Коран.

Владимир Михайлович Гундяев, сидевший по левую руку, возвел очи горе и сокрушенно покачал головой.
- И объявил голодовку. - внезапно продолжил пресс-секретарь.
- Ну, это же полезно. - оживился Владимир Владимирович. - Я вот тоже... Михаил Альбертович, голодовка — это — полезно?

Министр здравоохранения Михаил Альбертович Мурашко важно кивнул головой.
- Полезно, Владимир Владимирович, ох, как полезно.
- И долго можно выдержать? - поинтересовался Виктор Васильевич Золотов.
- Недели четыре, я думаю. - уверенно ответил министр здравоохранения — если без специальной подготовки.

Владимир Михайлович Гундяев внезапно наклонился к Владимиру Владимировичу и что-то быстро зашептал ему на ухо.

- Что вы говорите? - вполголоса переспросил Владимир Владимирович — Ровно ко второму мая? - глаза его обрели мягкое, но встревоженное выражение.

Владимир Владимирович с силой отбросил «Паркер» с золотым пером, инкрустированный бриллиантами, и встал с кресла.
- Немедленно начать принудительное кормление пациента, выдать Коран, Библию — изъять. Совещание окончено.

Культурная столица и грыжа Шморля

Когда я был двухметровым красавцем-блондином, умел поднимать хоботом брёвна и плевком сбивать ласточек в полёте, поехал я в компании таких же кретинов в культурную столицу праздновать день рождения дружка нашего Мишки. Всю свою культуру мы оставили на Московском вокзале для обогащения Питера, а сами начали жрать водку как самые настоящие животные. Третье тысячелетие только-только началось, а водка и не думала заканчиваться, на дворе стоял месяц март, присыпанный снежком. Кто его упомнит, где это было - кажется, в Купчино. 

Решили мы с пьяных глаз поиграть в богатырскую русскую (точнее говоря, интернационально-мудаческую) забаву - слона. Если вдруг кто не знает - пятеро придурков встают в колонну раком, обхватывая друг дружку руками за пояс - это слон; пятеро других придурков запрыгивают им на спины с разбега. Слон должен пойти, и сделать несколько шагов, неся наездников. Разделение на команды происходит случайно. Я оказался в команде каких-то заморышей вроде меня, причём те, что покрепче, стояли, почему-то, в голове слона, а я оказался предпоследним. Зато среди наездников были три стокилограммовых туши, которые совершенно не умели прыгать. Угадайте, на кого именно они в итоге приземлились. Я постоял несколько времени, после чего свет померк, и игра, видимо, закончилась.

Глаза я открыл на следующее утро. Помимо обычного похмелья я испытал самый настоящий ужас - ноги не двигались. Вообще. "Сломали позвоночник" - подумал я и попытался пошевелиться. Оказалось, что я могу с огромным усилием встать на карачки и так перемещаться по квартире, испытывая при этом боль в спине. Говорить я не умел, только выразительно мычал, с ужасом глядя вокруг. Друзья решили, что меня нужно отпаивать пивом - это было единственное доступное лекарство, тем более, что им оно прекрасно помогало вот уже часа два.  По случаю субботы была запланирована баня, которая должна была излечить нас окончательно. Пиво вернуло мне дар речи, но не передвижения. Тем не менее, друзья меня не бросили и потащили в баню. В бане было тепло, меня парили вениками, после чего погрузили в поезд, и проснулся я в бескультурной столице утром следующего дня.

Отлеживался я несколько дней, благо график позволяет научному сотруднику всё что угодно, даже умереть. Приехал знакомый доктор, прогрел спину с помощью нагретого куска дёгтя и прописал таблетки."Грыжа Шморля" - произнес он загадочные слова, качая головой.

Через несколько дней я минут за 40, с привалами, доковылял до ближайшей поликлиники. Естественно, кабинет невролога был на третьем этаже. Выше - только морг. Молодой врач, без интереса выслушав мои жалобы, сообщил следующее: "Деньги есть - будем лечить. Нет денег - само пройдёт."

Денег не было.

...продолжение следует...

Баллада об окончании карантина

Над страною веет триппер, или, может быть, ветрянка. Наш национальный лидер (но не тот, который с танка, тот, который с танка - умер, новый - молод и не хочет) лезет в свой секретный бункер и оттуда мироточит. Над страною вирус реет, потирая жадно грабки, или просто гонорея, в конституцию поправки нам принять они мешают, чтобы мы катались в масле, рестораны закрывают, барбершопные и ясли. 

Вне своих спортивных клубов громко плачут фитоняшки - клубы все закрыты грубо, заплывают жиром ляжки, отвисают к ляжкам сиськи, наползают подбородки, были - супер-пупер-киски, стали - жирные уродки. Чтоб вернуть былые стати, все садятся на диету, гречку жрут, и в результате в магазинах гречки нету.

Едет архипоп с кадилом и окуривает паству. Главный фронт борьбы с ковидом пролегает через кассу. Все кидают оземь шапки, головами в землю бьются, входит мэр, у мэра - лапки, у него глаза - как блюдца, он копытом землю роет, дым вокруг него клубится, он на десять тысяч коек строит новую больницу. У экранов стонут бабы - молодые и старухи, но идёт начальник штаба - положить конец разрухе. Он свои бросает речи, как говно на вентилятор, нам здоровье обеспечит главный самоизолятор.

Есть приказ - на карантине дома сядь и улыбайся, запрещается отныне выходить без аусвайса. Можно погулять с собакой (если есть у вас собака), но в перчатках и под маской - лишь до мусорного бака. Закажите пса сегодня в городской комендатуре, там же выдадут намордник, подходящий по фигуре. Вам дадут его навынос, специальными руками, чтобы самый злобный вирус не прогрыз его зубами. 

Кстати, надо разобраться, кто является причиной. Это - злые иностранцы, вирус создан мэйд ин чиной. Уж давно они хотели нас поставить на колени, и держать нас в чёрном теле, в изоляции, в болезни. Нас за занавес железный много лет загнать стремились, только это бесполезно, - так сказал наш царь-кормилец. Он сидит в надёжном месте, охраняемый богами, от него доходят вести о победах над врагами.

Над страною вирус реет, в магазин вернулась гречка, в мае греет батарея, словно доменная печка. Вся Москва охреневает, истекая потом липким, только мэр не унывает - у него запасы плитки! И пока народ не топчет в карантине мостовую, он кладёт её как хочет, бесконечно дорогую. И могли б по плитке этой провести войска парадом, только вдруг Кощей Бессмертный говорит: пока не надо!

Между тем чертовски важно для Кощея обнулиться и снимается отважно изоляция в столице. Люди скидывают маски, с поводков собак спускают, мчат толпою на участки и вовсю туда сувают! И ВЦИОМ уже подводит результаты кой-какие, незаконно это, вроде, но ведь мы живём в России!

Входит Путин в белой тоге, за спиной трепещут крылья. Можно подводить итоги, можно сказку сделать былью, правдой сделать то, что ложно, можно сделать что угодно, всё ему сегодня можно при поддержке всенародной.